В 2018 году в отношении Андрея Семенова*, предпринимателя и бывшего уполномоченного по правам человека в Челябинской области, возбудили уголовное дело из-за покушения на мошенничество в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). Причиной стало то, что ИП направил в Министерство сельского хозяйства Челябинской области подложные договоры о приобретении скота и техники для получения гранта начинающим фермерам. Но получить субсидию не вышло, потому что сотрудники ведомства выявили обман при проверке бумаг.
В феврале 2019 года Семенова задержали на 72 часа, его обязали явиться по вызову следователя. В марте ему предъявили обвинение и избрали меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, а уже в июне 2020 года Центральный районный суд Челябинска вынес ему обвинительный приговор. Позже Челябинский областной суд отменил его и вернул дело прокурору.
Предпринимателю вновь избрали меру пресечения, он также получил подписку о невыезде. На протяжении года ему предъявляли новые обвинения, но прокурор возвращал дело на доследование. В итоге в сентябре 2022-го дело прекратили за отсутствием состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК), и Семенов получил право на реабилитацию.
Три инстанции оказались единогласны
В августе 2023 года предприниматель обратился в Красноармейский районный суд Челябинской области. Он просил взыскать с Минфина 20 млн руб. в качестве компенсации морального вреда из-за незаконного уголовного преследования и возместить ему 780 000 руб., которые он потратил на юристов (дело № 2-880/2023).
Истец утверждал, что уголовное разбирательство длилось больше двух лет и все это время он испытывал нравственные страдания, переживал за свою судьбу и судьбу пятерых несовершеннолетних детей. Его здоровье ухудшилось, появилась бессонница, раздражительность. Он не мог свободно перемещаться из-за подписок о невыезде. А поскольку он был публичным лицом и занимался политической и общественной деятельностью, о его уголовном деле писали СМИ. Это существенно повлияло на его честь, доброе имя и деловую репутацию.
Суд решил взыскать в пользу Семенова 2 млн руб. компенсации морального вреда и 30 000 руб. расходов на услуги представителя. Первая инстанция исходила из продолжительности уголовного преследования, характера и объема обвинения и следственных действий. Суд также учел меры процессуального принуждения (обязательство о явке), меры пресечения (подписка о невыезде и надлежащем поведении) и то, что обвинительный приговор отменили, а уголовное дело возобновляли несколько раз. Суд указал, что Семенов — известная личность, о нем писали СМИ и это причинило ему эмоциональные переживания и сказалось на здоровье.
С этим решением не согласились ни истец, ни ответчик. Семенов просил увеличить сумму взыскания. Он уверял, что присужденная сумма недостаточна и не учитывает тяжесть морального вреда. СМИ опубликовали более 1500 материалов, каждый из которых негативно на него повлиял. Он оценил один материал в 10 000 руб., а совокупно — в 15 млн руб. Минфин же просил максимально снизить размер компенсации морального вреда. Министерство указало, что истец не доказал степень и объем физических и нравственных страданий и их последствий. Слишком высокая сумма компенсации нарушает принципы разумности и справедливости, так как средства направляют из государственной казны, а из-за подобной выплаты пострадают значимые для общества программы.
Апелляция поддержала позицию первой инстанции. Она указала, что оценивать моральный вред за одну статью неразумно: вред определяется исходя из страданий, а фактор широкого общественного резонанса и так учел суд первой инстанции. При этом суд отметил, что уголовное преследование невиновного гражданина, безусловно, причиняет нравственные страдания, но то, что средства направляют из казны, никак не влияет на размер компенсации. В дальнейшем кассация оставила акты судов без изменений.
Позиция Верховного суда
Министерство финансов обратилось в Верховный суд (дело № 48КГ25-1-К7). Гражданская коллегия отменила решения судов трех инстанций и направила дело на новое рассмотрение.
Верховный суд посчитал, что суды неверно определили размер компенсации морального вреда. Это произошло, потому что они не индивидуализировали размер присужденной суммы, ориентируясь на личность Семенова и обстоятельства его уголовного преследования. Суды не оценили в совокупности конкретные обстоятельства, связанные с уголовным преследованием предпринимателя, а просто перечислили обстоятельства общего характера: длительность уголовного преследования, характер и объем обвинения и следственных действий, меры процессуального принуждения и меры пресечения. Но они не указали, как все эти факты повлияли на Семенова, и не указали ни степень, ни характер перенесенных физических и нравственных страданий и как это отразилось на размере взысканного морального вреда.
Судам также не следовало принимать на веру доводы Семенова о причиненных ему страданиях — истцу следовало их доказать. В частности, он не подтвердил документами ухудшение здоровья, состав семьи, реальный ущерб репутации из-за публикаций в СМИ. По словам ВС, суды не учли доводы ответчиков, хотя те заявляли, что избранная мера пресечения минимально ограничивала свободу передвижения Семенова, поскольку к нему применили подписку о невыезде на 18 месяцев, а не заключение под стражу или домашний арест.
Верховный суд также отметил, что нижестоящие суды проигнорировали то, что Семенов действительно подавал документы с недостоверными сведениями в Министерство сельского хозяйства Челябинской области.
При новом рассмотрении первая инстанция иск удовлетворила частично. Судебный акт не опубликован, поэтому неизвестно, какую именно сумму присудили реабилитированному (дело № 2-858/2025).