В 2020 году Елена Рыбалко обратилась в Арбитражный суд города Москвы и попросила признать ее банкротом (дело № А40-231308/2020). Суд ввел процедуру реализации имущества, финансовым управляющим назначили Дину Зайцеву. Она выяснила, что в октябре 2013-го Рыбалко получила в наследство долю в московской квартире, а через месяц подарила ее двоюродной сестре Марии Артамоновой.
В октябре 2023 года Зайцева решила оспорить эту сделку. Она требовала аннулировать договор и взыскать с Артамоновой стоимость спорной доли в квартире (6,3 млн руб.) в конкурсную массу. Управляющий посчитала, что должник злоупотреблял правами при заключении сделки, а это делает ее недействительной (ч. 2 ст. 10 ГК, ст. 168 ГК). Злоупотребление, по мнению Зайцевой, выразилось в том, что на момент подписания договора дарения у должника была непогашенная задолженность перед Сбербанком и просрочки по кредитам в «Тинькофф Банке», «Хоум кредит энд Финанс Банке», «Альфа-банке» и «МТС-банке». Кроме того, Зайцева посчитала сделку мнимой.
Когда образовались долги перед банками
Первая
инстанция ей отказала, указав: нет доказательств того, что у должницы
были просрочки по кредитным платежам на момент, когда она дарила
квартиру двоюродной сестре. На дату рассмотрения дела в реестр
требований включились только два кредитора: в 2021 году — Станислав
Швед, в 2022-м — Сбербанк. Остальным кредиторам и их правопреемникам
отказали во включении из-за пропуска срока исковой давности. Также суд указал, что договоры с кредиторами должник
подписал еще до получения доли в наследство. Значит, кредиторы в любом
случае не могли рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет
наследственной массы. Кроме того, для признания факта злоупотребления
правом нужно установить, что у участников сделки был умысел на
причинение вреда кредиторам, а этого финансовый управляющий не сделал.
Доводы Зайцевой о мнимости сделки суд тоже счел недоказанными, поскольку
Артамонова жила в подаренной квартире, оплачивала коммунальные платежи и
налоги за недвижимость. 9-й ААС
поддержал позицию первой инстанции. Он указал, что поскольку при
заключении договора дарения Рыбалко не была неплатежеспособной, то
одаряемая не пыталась причинить вред кредиторам.
АС Московского округа занял другую позицию. Суд отменил предыдущие акты и направил обособленный спор на новое рассмотрение. Он указал, что нижестоящие суды учли не все. Так, у должника были просроченные долги на момент дарения доли и, исходя из представленных Сбербанком документов, срочная задолженность образовалась в мае 2013-го. И лишь после этого, осенью 2013-го, должник получил наследство и подарил долю в квартире.
Злоупотребление должно быть очевидным
Тогда Артамонова обратилась в Верховный суд и попросила отменить постановление окружного суда. Она не согласилась с тем, что срочная задолженность перед банком свидетельствовала о неисполненных обязательствах перед кредитором на дату совершения сделки. Заявитель указала, что неустойку стали начислять Рыбалко с июня 2014 года, то есть через полгода после совершения оспариваемой сделки. Кроме того, Артамонова настаивала, что выяснять эти обстоятельства нужно не в рамках спора о злоупотреблении правом в порядке ст. 10, 168 и 170 ГК, а при оспаривании сделок по правилам ст. 61.2, 61.3 закона «О банкротстве». А попытка финуправляющего оспорить сделку по нормам ГК сделана, что обойти трехлетний срок исковой давности.
ВС напомнил: сделку можно считать заключенной со злоупотреблением, только если у обоих участников сделки был умысел, который носил явный характер.
Родственная связь между двоюродными сестрами сама по себе не означает осведомленность двоюродной сестры об обязательствах должника перед кредиторами — срочных или просроченных. Это не говорит и о том, что банкрот подарила долю для сокрытия имущества от кредиторов, указал ВС.
А поскольку управляющий не подтвердила мнимость договора дарения и злоупотребление правом сторонами, то нет оснований считать сделку недействительной, заключила коллегия.
Верховный суд также указал, что не имеет значения, были ли у должника неисполненные обязательства перед кредиторами на момент совершения сделки, если не доказано, что стороны злоупотребляли правом. Даже если долг был, это не делает сделку недействительной, когда нет умысла на причинение вреда кредиторам. Это значит, что суд округа ошибочно направил обособленный спор на новое рассмотрение.
В итоге ВС отменил постановление кассации, а акты апелляции и первой инстанции оставил в силе, признав договор дарения действительным.